photoschool_phl (photoschool_phl) wrote,
photoschool_phl
photoschool_phl

Categories:

ОТ НЕВИДИМОГО К ВИДИМОМУ


Фото: Питер Тен Хуупен

Родился в 1974 году в Вассе, Нидерланды. Живет в Стокгольме. Работает как фотожурналист с 2003 года, сначала в скандинавском кооперативе Moment, а затем в Agence VU, Париж. Дважды был назван фотожурналистом года в Швеции, неоднократный призер конкурса „Фотография года“ (POY) в США, а также World Press Photo 2008. Публиковался в центральных шведских газетах и международных журналах. Также преподает фотожурналистику в высших учебных заведениях Дании и Швеции и проводит лекции и семинары в принадлежащем ему старом здании сельской школы в Швеции.
www.pietertenhoopen.com
Беседовала и записала Ника Махлина

Давно это было. В 1200 году ушел под воду древнерусский город Китеж. Напали тогда на него татаро-монгольские полчища. И не было у горожан сил оказать врагу сопротивление. Сложив оружие свое, молили они силы небесные о защите града своего. И вошло вражеское войско на территорию, и случилось невероятное: из самых недр земли хлынула вода. И ушел славный город Китеж на дно озера, которое с той поры называется Светлояром…
За попытку раскрыть тайну исчезновения города и его жителей посредством своего фоторепортажного проекта „Китеж. Невидимый город“ Питер Тен Хуупен получил первое место в категории „Повседневная жизнь“ на World Press Photo 2008.
Вообще говоря, такая у Питера специализация — снимает то, что глазу невидимо.

Раз в год со всей России собираются паломники, чтобы провести шествие вокруг озера Светлояр. Кто-то говорит, что видел Китеж, поднимающийся со дна во время спада уровня воды, кто-то — вооруженную охрану, патрулирующую город.
Небольшой материал в шведской газете, рассказывавший эту удивительную легенду об ушедшем под воду граде Китеже, заставил меня заняться собственным расследованием мистической истории. Я решил во что бы то ни стало отправиться в Китеж, чтобы попасть на ежегодное шествие вокруг озера. Ну и, разумеется, в надежде найти сам невидимый город.
Ни в Интернете, ни где-либо еще раздобыть информацию о местоположении озера было практически невозможно. Прошло немало времени, пока один знакомый не подсказал мне, что путь надо держать в сторону Нижнего Новгорода. Неподалеку от него и находится искомое место.
К тому времени, когда мне все-таки удалось достичь озера, шествие уже закончилось. Что делать? Я решил снимать свою собственную историю про поиски потерянного города. Его героями стали жители соседнего села Владимирское, о существовании которого многие даже не догадываются. Некоторым известно лишь то, что это „маленькая деревня рядом с невидимым Китежем“.
Жизнь здесь очень тяжелая. Уровень алкоголизма и безработицы невероятно высок. Тем не менее люди умеют наслаждаться существованием и живут здесь со своими сложившимися традициями. Одна из них — ночные прогулки до самого утра в середине лета, когда вода теплая, а ночи короткие. В такое время складывается впечатление, что мир в этой точке планеты перевернулся. Я решил снимать именно этот „переворот“, и только в сумеречное время, когда вокруг воцарялся удивительный, фантастический приглушенный свет.
Так как это не являлось рабочим заданием, а было моим собственным проектом, я позволял себе полную свободу в выражении чувств и передачи атмосферы. Получилась поэтическая история о поисках невидимого города. Пусть теперь другие решают, удалось мне найти его или нет.

ЧТО-ТО ЛИЧНОЕ
Я не снимаю людей. Не снимаю города. Не снимаю природу. А снимаю я расстояния, которые разделяют нас с ними. Чем меньше оказываются эти расстояния, тем снимок для меня ценнее. Это значит, что удалось преодолеть барьер: национальный, языковой, личностный… Он может быть каким угодно. Человек найдет повод не доверять тебе, если ты сам искренне не захочешь стать ему ближе. Очень просто прийти к незнакомым людям и достать камеру со словами: „Здравствуйте, я такой-то и такой-то, буду вас сейчас фотографировать“. Ничего замысловатого. Как, впрочем, и то, что вы получите в результате — простые незамысловатые снимки. Я не верю тому, что, не прилагая настоящих усилий, можно сделать хорошие фотографии — для этого надо стать частью жизни человека, которого снимаешь. Хотя бы на тот период, пока в эту жизнь вторгаешься. Тогда тебя пустят в свой мир. Для зрителя это не может остаться незамеченным.
Мне сложно как-то определить такой стиль работы. Наверное, можно сказать и так: „это что-то личное“.

ДЕЙСТВУЮЩЕЕ ЛИЦО
В моих кадрах нет реальности как таковой. Это, скорее, рассказы. А рассказчикам, как известно, позволительны определенные вольности. Мои снимки — это не репортаж о реальной жизни, это ее интерпретация, мое личностное к ней отношение. У меня есть собственные переживания относительно каких-то событий, и я рассказываю о них так, будто оказываюсь на месте одного из действующих лиц. Собственно, я и являюсь одним из действующих лиц. И если внимательно присмотреться, то меня можно обнаружить в каждом кадре.
Моя манера съемки может быть непонятной или даже вовсе раздражать — я знаю людей, которые критикуют меня за отсутствие композиции и фокуса как таковых. Я показываю мир в собственном ключе, буквально копируя картинку с радужной оболочки. Это хорошо? Плохо? Ни то ни другое. Думаю, это просто естественно. Так и должно быть. Читая книгу, мы не ищем там сухого перечисления действий. Литература интересна не потому, что показывает жизнь нашими собственными глазами. Она рассказывает о том, как на нее смотрят другие. Мы хотим узнавать чужой опыт „видения“ и „мышления“, даже если не согласны с ним.
Я все-таки придерживаюсь мнения, что журналисты — это аналитики, а не летописцы. Нам свойственно проявлять человеческий интерес и испытывать переживания относительно того, что мы снимаем. Быть хладнокровным просто невозможно. Чем оригинальнее видение, чем больше в нем прослеживается субъективный взгляд автора, тем, я считаю, история становится ценнее. Вот критерий, по которому я оцениваю снимки.

РАБОТЕ — ВРЕМЯ
Фотожурналистика — это, безусловно, не работа от звонка до звонка. Выбрав такую профессию, про график можно забыть навсегда. В таком ритме сложно установить для себя рамки: где работа начинается, а где заканчивается. Вполне возможно, сейчас я кого-то разочарую или вызову в умах бурный протест: однако я считаю, что фотожурналисту важно определять фотографию исключительно как работу. Фотография — не моя жизнь, потому что работа — не моя жизнь. Я люблю свободу. И выбираю ее при каждом удобном случае.
Я никогда не пойду на прогулку с камерой просто так, если это не касается работы. Могу объяснить, почему. Проводи я с фотоаппаратом целый день, у меня просто не останется сил и эмоций на то, чтобы выполнить действительно важное задание на 100 %. У меня не хватит эмоций. Вы когда-нибудь видели футболиста, пришедшего на вечеринку с мячом? А хоккеиста, явившегося на прием к врачу с шайбой? Вот и я о том же.


ЧУВСТВА — НЕ ФАКТ
Без сопроводительного текста многие мои истории превращаются в набор бессмысленных картинок. Текст в фотожурналистике обязателен практически всегда. В мире существуют репортажные снимки, которые прекрасно чувствуют себя и без лишних слов: как правило, это те, на которых запечатлены очень известные события. Зрителю понятно, что происходит, и самой фотографии уже достаточно. Мои же истории часто настолько локальны, что о них знает пара человек в мире, да и, пожалуй, непосредственно их герои. В том-то и заключается суть — я рассказываю вещи, о существовании которых многие просто не догадываются. В данном случае я всегда пишу поясняющие, пускай и небольшие, аннотации к своим проектам.
Текст — это еще и возможность снимать, полностью сосредоточившись на чувствах и непосредственно на самой картинке, а не на поиске кадрирования, по которому сразу становится ясно, о каком событии идет речь.
Есть факты, о которых не рассказать с помощью изображения. Есть чувства, о которых не рассказать с помощью алфавита. Думаю, в данной ситуации должен быть баланс. Факт — за кадром. Чувства — внутри.

РУССКИЙ СТИЛЬ
Летом я вел курс лекций в Санкт-Петербурге на семинаре Фотодепартамента „Профессия: фотография“. Преподавать фотографию русским студентам — одно удовольствие. Они мотивированные, ненасытные, и, что особенно примечательно, в России студентов отличает очень оригинальное, в сравнении с европейцами, видение. Самое важное для них сейчас — сохранить путь, который они выбрали, свою самобытность, античность и продолжать делать субъективную фотографию, а не стараться выйти на общепринятые стандарты. Думаю, если все местные молодые фотографы начнут работать вместе, сообща, объединив свои усилия и творческие задумки, весьма скоро можно будет говорить о новом фотографическом стиле в России. О новой школе молодого поколения, если можно так выразиться.


КАМЕРТОН КАДРА
Вовсе не обязательно ехать на край света, отправляться на поиски экзотических стран или мужественно проникать в горячие точки. Истории, достойные того, чтобы о них узнали посредством фоторепортажа, существуют везде и всегда. Безусловно, в чужой стране снимать проще, потому как тебе все здесь кажется свежим и новым. Но я, например, люблю работать также и дома, в родной Швеции, и сейчас занят проектом в Стокгольме, посвященным моей собственной жизни. Та же Россия — большая и очень насыщенная страна. Документируйте ее.
Я осознаю себя как журналист и перед каждой поездкой провожу исследовательскую работу. Помимо информации о месте, куда я направляюсь, я также люблю в качестве подготовки к проектам смотреть фильмы или ходить в музеи. Это как камертон. Только речь идет не о музыке, а об изображении.
Не секрет, что все снимки я обрабатываю в редакторе Photoshop. Мой способ работы в нем ничуть не отличается от такого, что я делал с фотографиями раньше, проводя с ними сутки в фотолаборатории.
Путешествую я налегке — без обременительного количества сумок и без помощников. Мне легче путешествовать самостоятельно. Да и не думаю, что кто-нибудь долго вытерпел бы мою компанию. Несмотря на всю подготовку, каждый кадр требует на месте своего собственного подхода: на один уйдет два часа, на другой — две недели. Любой помощник от меня сбежит.
Первым моим проектом была история о семье в штате Айова, США, все члены которой страдали от Болезни Хантингтона (наследственное заболевание, симптомы которого начинают проявляться в среднем возрасте; к ним относятся непроизвольные подергивания, которые сопровождаются изменением поведения. — Прим. ред.). На сегодняшний день никого, кроме матери семейства, в живых не осталось. Да, такую историю снимать сложно, но необходимо. Зачем?
Затем, что история циклична. Все в ней идет по кругу. Люди делают одни и те же ошибки, страдают от одних и тех же болезней. Хотя, возможно, фотографии не под силу это изменить.
Но если об этом перестанут рассказывать, если поколения не будут передавать свой опыт, а люди вспоминать о прошлом, весь мир постепенно станет невидимым.
www.digital-photo.ru
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments